или Достоевский как лекарство

Интерес кинематографистов к произведениям Достоевского в последние годы заметно возрос: на российские телеэкраны вышли фильмы «Идиот», «Преступление и наказание», «Братья Карамазовы». Почему это происходит именно сейчас? Уместно ли говорить о возникновении системного интереса к творчеству писателя в современной массовой культуре или речь идет о поверхностной «моде на Федора Михайловича»? На эти и другие вопросы «Фоме» ответил режиссер Владимир Хотиненко, который в настоящее время работает над восьмисерийным фильмом о жизни писателя.

Павел Лунгин, кинорежиссер

Когда я начинал работу над фильмом «Царь» (его премьера запланирована на начало ноября), то испытывал некоторые внутренние терзания. Мне было важно показать противостояние Ивана Грозного и святителя Филиппа, митрополита Московского. А делать одним из главных героев святого — это огромная ответственность. Никто не знает, как быть святым, а значит, и как снимать святых. Оставалось довериться интуиции, вдохновению и чувству внутренней правды. И мне казалось, что актерская пара — Олег Янковский (святитель Филипп) и Петр Мамонов (Иван Грозный) — смогут выразить это противостояние. Что получилось, решать зрителям.
Фильм был показан в Каннах, затем открывал 31-й Московский международный кинофестиваль, и уже появились зрительские отзывы. Некоторые из них были весьма странными. Например, такое мнение: главная идея картины в том, что Церковь должна противостоять государственной власти, а иначе она становится ее придатком. По-моему, это глупость. Как в моем фильме можно было найти подстрекательство к конфликту Церкви и государства? Я рассказал конкретную историю, основанную на разных редакциях жития святого. Если мы будем относиться к этой истории как к какому-то подстрекательству, то уйдет настоящий, самоценный духовный смысл фильма. Это все-таки рассказ о пути человека к святости, о том, как он выбирает для себя тяжелую ношу и вместе с тем — спасение. Речь в фильме идет о нашем наследии, о корнях. О некотором рабстве, которое есть в русской душе, о том, почему и Грозный, и Сталин у нас до сих пор остаются на первых местах в рейтинговых опросах. Хочется понять: почему так происходит? Что такого особенного в нас, что мы хотим обожествлять тех, кто губил невинных?

Когда-то давно вождь пролетариата сказал историческую фразу «Важнейшим из искусств для нас является кино». Кажется, сейчас наступило именно такое время: театр, положа руку на сердце, сдает позиции, а кино, напротив, становится по-настоящему массовым, обсуждаемым явлением.

Приятно и интересно сходить с кем-то из семьи/друзей на новый фильм и потом делиться мнениями о премьере, читать блоги в интернете, колонки в свежей прессе — как в православной, так и светской. Так было с «Островом», «Адмиралом», «Царем», «Обитаемым островом» и другими, затронувшими многих фильмами. Поставлю в один ряд с ними и новый фильм режиссера Андрея Кавуна «Кандагар» — правда, не так разрекламированный (в кинотеатре, где я смотрела премьеру, не висела даже афиша: все места занимали «гораздо более важные» фильмы с подзаголовками «А тому ли я дала?» и т.д.) — но, безусловно, достойный внимания и широкого обсуждения.